Свобода воли. Новая точка отсчета / Хабр

Между иллюзией и верой

Серия исследований, инициированных Бенджамином Либетом и др. более 30 лет назад, доказывала, что свобода воли может быть иллюзорной. Эту идею еще много раз попытаются как подтвердить, так и опровергнуть.

Свобода всегда воспринималась как состояние, противоположное ограниченности. Такая точка зрения разделила теоретиков свободы воли на две группы. Вот что писал об этом философ Рудольф Штайнер в своем труде «Философия свободы» [1]: «Существуют люди, которые в своем нравственном пафосе объявляют ограниченным умом каждого, кто способен отрицать такой очевидный факт, как свобода. Им противостоят другие, усматривающие, напротив, верх ненаучности в том, если кто-нибудь полагает, что закономерность природы прерывается в области человеческой деятельности и мышления. Одна и та же вещь часто объявляется здесь то драгоценнейшим достоянием человечества, то злейшей иллюзией».

Позиция некоторых философов во многом пересекается с точкой зрения, принятой в современной нейробиологии. Например, Ницше утверждал, что человек живет в иллюзиях о свободной воле, в то время как в реальности все сводится к чистейшей математике, нуждам, детерминизму.

Исследования, проведенные в рамках когнитивной нейробиологии, показывают, что концепт «иллюзия» здесь действительно применим. Свобода воли как иллюзия, сотворенная человеческим разумом – такой сценарий, разумеется, сложно назвать приятным для человечества. Неужели, заставив нас выбирать между метафизикой и наукой, нейробиология и вовсе признает свободу воли непостижимой концепцией? И сможем ли мы смириться с таким вердиктом? Сможем ли мы понять, что предлагает нам «большая страшная наука» в качестве ответов?

Свобода воли и морально-нравственный аспект

Обсуждая свободу воли, мы также должны осознавать и морально-нравственный аспект. Проблема заключается в том, что человек не живет в мире один и большинство серьезных поступков так или иначе отражается на жизни окружающих его людей. В этом смысле свобода воли у человека все также полноценна, ведь можно совершить любое действие, которое возможно физически. Однако, за свободу воли человек расплачивается, в данном случае, также и ответственностью за совершенные поступки. Если свобода воли направлена на счастье для других, то последствия будут положительные, если же из-за свободы воли конкретной личностью кто-то пострадает – последствия будут отрицательные. Некто спасет жизнь утопающего – он распорядился своей свободой воли и этим создал определенные последствия. Другой же, напротив, совершив преступление воспользуется свободой воли неправильно, так как от его «свободы» пострадает другой. Если мы живем по-настоящему сознательно, то нам, в первую очередь, следует осознавать какие последствия будут у наших действий. Выбрав правильный путь, мы можем не заботиться о последствиях, так как сам по себе правильный путь всегда благотворно сказывается как на отдельной личности, так и на обществе в целом. Когда мы вкладываем свою свободу воли ради благородных целей, при этом обладая знанием, наши действия будут носить положительный характер. Предположим, справедливый судья будет всегда благотворно влиять на общество – это человек благородный и обладающий знанием. Судья же подкупленный подрывает основы общества и делает добродетель опасной, а преступление – лёгким путем к успеху. Таким образом, мы должны осознавать последствия своих выборов, и хотя мы в каком-то смысле обладает свободой совершать неправильные поступки, но за них всегда будет налагаться ответственность.

 

Видео

Принцип и назначение свободы воли

Чтобы легче понять принцип такой свободы воли лучше будет привести пример. Однако учитывая уникальность каждого человека как характера, который делал определенные выводы в определенных ситуаций, и из них сложил пазл личности, лучше привести пример в ваакуме с чистыми и гиперболизированными проявлениями личностных черт, которых в реальности не существует. Предположим ситуацию: прохожего сбила машина и некий человек проходит рядом. Предположим также, что некий человек обладает характером безразличным, жестоким и не сострадательным – детерминизм характера будет проявляться в машинальном игнорировании чужих страданий. Если же такой человек сострадательный, то детерминизм, то есть отсутствие свободы воли, будет заключаться как раз в помощи.  Сознательность и способность выходить за рамки накопленного опыта позволяют делать выбор вне зависимости от личностных черт и это будет являться свободой воли. Но ещё большей свободой воли является выбор изменить свой характер, сделать желанные движения воли настолько естественными, что они и станут характером.

Все исследования ведут к нейробиологии

И это неудивительно. «Не философия, не физический детерминизм –  только нейробиология способна положить конец спорам о свободе воли», — пишет нейробиолог У. Р. Клемм в своей книге «Научное обоснование сознания и свободной воли». Клемм утверждает, что некоторые поведенческие особенности человека объяснимы только свободой воли, которая является результатом процессов, происходящих в головном мозге [3].

Доктор Эрик Расин в продолжение теории предложил динамическую концепцию свободной воли [4]. Она восходит к недавним исследованиям в когнитивистике и социальной психологии, в рамках которых свободная воля рассматривалась как психологический феномен с необычными динамическими и внутренними свойствами. Динамические свойства отражают изменения в ответ на внутренние (физиологические) и внешние (физические и социальные) стимулы. В исследовании предполагается, что свобода воли не статична, но на ее формирование влияют психологические нужды и внешние факторы. Так, динамические изменения свободы воли будут иметь последствия: притеснение воли приведет к разочарованию, тогда как сильная воля сформирует социально ответственное поведение и деловые успехи.

Как писал Р. Баумайстер: «Взаимосвязь сознания и поведения … эмпирически доказуема. Однако влияние сознательного часто бывает косвенным и отсроченным и во многом зависит от бессознательных процессов».

Глава IV. Индетерминизм

Детерминисты в борьбе с защитниками свободы имеют в виду, обыкновенно, крайнюю форму индетерминизма, именно абсолютный индертеминизм, т.е. не просто свободу решения (liberum arbitrium), а безразличную свободу решения (liberum arbitrium indifferentiae), т. е. свободу, не опирающуюся ни на какие основания.

Согласно Липпсу, индетерминизм есть учение, утверждающее, что «человеческое хотение при совершенно одинаковых внутренних и внешних условиях может выразиться то в одной, то в другой прямо противоположной форме, так что вместо определенного, проявленного человеком хотения в нем могло бы осуществиться также и совершенно противоположное хотение, и эта противоположность вовсе не обосновывается каким либо различием в сущности человека, в том, что происходило в нем, или в том, что на него действовало». Такое учение, говорит Липпс, до некоторой степени противоположно тому, что обыкновенно называется свободою: «согласно общему смыслу понятия свободы, хотение человека можно назвать свободным, поскольку оно определяется личностью, т.е. поскольку его свойства зависят от свойств личности. Теперь мы узнаем, что хотение свободно, когда оно не определяется ни внешним миром, ни личностью, когда оно, следовательно, могло бы также быть и иным, чем оно есть, несмотря на внешний мир и личность». 32

По словам Шопенгауера, свободное хотение, понятое в духе учения свободы безразличия, есть абсолютный случай. Такая свобода, как способность совершать абсолютно необоснованные поступки, справедливо считается лишенною положительной ценности, и учение о ней подвергается резкой критике.

Липпс говорит, что волевое решение, понятое в духе индетерминизма, ничем не связано с моею личностью, оно может быть тем или иным «вопреки моей личности» и потому оно «меня совершенно не касается» (333) По словам Виндельбанда, liberum arbitrium indifferentiae т.е. беспричинное хотение, приходится понимать, как «нечто чуждое, что в нас протекает, для чего мы являемся лишь ареною», оно «лишь постигает нас», и мы не можем быть ответственными за него, если только не применить сюда юридической принцип – «casum sentit dominus» (78).

Если бы существовала индетерминистическая свобода воли, это значило бы, говорит Липпс, что «как бы человек ни был благороден, это однако не мешает ему сделать низость, и не в минуту, например, мгновенного помрачения, а в полном сознании». Поэтому «всякий из нас поступил бы хорошо, выстроив себе  неприступную крепость по отношению ко всякому другому; в эту крепость не следовало бы впускать никого, даже самых лучших и наиболее испытанных друзей: ведь от их индетерминистической свободы воли можно бы было ожидать каждое мгновение всего наихудшего. Да и подобного рода добровольная изолированность не принесла бы пользы: ведь мы и сами обладаем идетерминистической свободой воли. Для нас поэтому был бы нужен сторож; но и последнему мы не могли бы доверять».33 «Вместе с этим всякое воспитание, всякое ободрение или награждение, всякая угроза или наказание теряют смысл и цель» (335), так как связь между действием и характером личности разорвана.

И в самом деле, поведение, ничем не обоснованное, было бы бессмыслицею. Поэтому свобода, в смысле абсолютного индетерминизма, могла бы быть уделом лишь крайней степени глупости. Отсюда невольно зарождается вопрос, справедливы ли детерминисты в своей полемике с врагом, не борются ли они против такого вида индетерминизма, который весьма редко встречается в истории философии.

Эпикур допускал, что атомы, падая в мировом пространстве, могут совершать беспричинные уклонения в сторону от прямой линии. Из этих беспричинных движений он выводил свободу живых существ. Однако, учения Эпикура известны нам лишь в виде отдельных отрывков, да и трудно допустить, чтобы он особенно глубоко обдумывал все следствия и все стороны своего индетерминизма. Если же мы обратимся к хорошо известным, разработанным формам учения о свободе, напр., к теории Эразма Роттердамского, Суареца, Лейбница, Рида, Мэн-де-Бирана, Иоэля и др., мы найдем весьма сложные учения, показывающие, что наличие оснований поступка совместимо со свободою в том смысле, что личность, совершающая поступок, не находится в абсолютном подчинении условиям и основаниям поступка. «Индетерминизм, говорит Иоель, может быть относительным, мало того, он должен быть относительным и всегда был таковым; между тем детерминизм всегда абсолютен» (291).

История спора этих двух направлений отчетливо показывает, что истина действительно может быть найдена не иначе, как путем синтеза их, но этот синтез может быть осуществлен только на почве индетерминизма, именно того индетерминизма, который вырабатывает положительное понятие свободы. При решении столь сложной проблемы можно найти много способов синтеза. Две попытки, учение Шопенгауера и учение Виндельбанда будут сейчас рассмотрены нами; они не могут считаться удовлетворительными, и недостатки их указывают, в каком направлении можно искать решения вопроса. Что же касается попыток синтеза, которые мы считаем удачными, по крайней мере, в существенных пунктах; заниматься изложением их мы не будем, но используем их в той части книги, которая посвящена развитию нашего взгляда на вопрос о свободе.

Парадокс физики

По мнению Ньютона, вселенная является огромным механизмом, в котором все частицы функционируют согласно законам. Таким образом, каждое проявление жизни и свобода воли определяются изначальным состоянием системы. Такой взгляд является интересным и включает в себя необъяснимое. Однако парадокс физики заключается в том, что существует и абсолютно противоположная теория — квантовая механика. Если в первом случае на первый план выходит предопределенность, то в квантовой механике главной является полная неопределенность.

Эпоха Реформации

В эпо­ху Ре­фор­ма­ции про­изо­шёл спор о со­от­но­ше­нии С. в. и бла­го­да­ти ме­ж­ду Эраз­мом Рот­тер­дам­ским и М. Лю­те­ром. Эразм вы­сту­пил в за­щи­ту ре­аль­ной С. в., пред­по­ла­гая воз­мож­ность «со­труд­ни­че­ст­ва» ме­ж­ду че­ло­ве­ком и Бо­гом в во­про­се спа­се­ния при на­ли­чии у че­ло­ве­ка сво­бод­но­го со­гла­сия на это. На­про­тив, Лю­тер, до­ве­дя про­ви­ден­циа­ли­ст­скую по­зи­цию Ав­гу­сти­на до ло­гич. за­вер­ше­ния, объ­я­вил С. в. «ил­лю­зи­ей че­ло­ве­че­ской гор­ды­ни»: во­ля че­ло­ве­ка во­об­ще не мо­жет быть сво­бод­ной, она на­хо­дит­ся в без­ус­лов­ном раб­ст­ве (servum arbitrium) ли­бо у Бо­га, ли­бо у дья­во­ла, и всё про­ис­хо­дя­щее в ми­ре пре­до­пре­де­ле­но Бо­гом. В по­ле­ми­ке с этой про­тес­тант­ской кон­цеп­ци­ей пре­до­пре­де­ле­ния Л. Мо­ли­на и Ф. Суа­рес ак­цен­ти­ро­ва­ли зна­че­ние С. в. че­ло­ве­ка в при­ня­тии или от­вер­же­нии бла­го­да­ти. Мо­ли­на вы­дви­нул по­ня­тие «без­раз­лич­ной сво­бо­ды» (libertas indifferentiae), со­глас­но ко­то­ро­му да­же при на­ли­чии всех пред­по­сы­лок к со­вер­ше­нию дей­ст­вия че­ло­век мо­жет со­вер­шить или не со­вер­шить его, а так­же сде­лать не­что про­ти­во­по­лож­ное.

Свобода воли в религиях

Больше всего тема детерминизма получила развитие в религиозных учениях. Вера в Творца, заметно уменьшила роль людей в мировом процессе и даже в их собственной жизни. Появилось понятие судьбы и предназначения. Получил развитие фатализм или уверенность в том, что все в мире предопределено. Но даже среди верующих нет единого мнения относительно свободы воли. Ведь, чем меньше ответственности возложить на самих людей, тем сложнее объяснить им необходимость совершения праведных поступков.

Рассмотрим какой выход нашли в самых популярных религиях.

Буддизм

С одной стороны буддизм проповедует закон кармы, обусловленный связью причины и следствия. С другой, даже сам Будда утверждал наличие свободы воли. Он был ярым противником учения адживиков, убежденных в том, что все в этом мире подчиняется предопределению (ньяти). Их фатализм воспринимался Буддой, как самое опасное заблуждение, уводящее человека с истинного пути.

Дело в том, что по мнению буддистов карма состоит из двух частей. Первая – судьба (дайва) и вторая – «человеческое действие» (пуруша-кара). Так вот, благодаря своим усилиям, человек способен изменить будущее и достичь состояния нирваны – освобождения души.

Иудаизм

Древнейшая авраамическая религия состоит из трех основных течений, среди которых идею свободы воли всегда поддерживали фарисеи.  Так утверждал древнееврейский историк Иосиф Флавий.

В Талмуде встречаются высказывания, о том, что «Все предвидено, но воля дана», либо «Все в руках Небес, кроме страха Небес». Это доказывает, что Иудаизм не отрицает свободу человека в вопросах спасения души.

Средневековый философ и знаток Талмуда – Леви бен Гершом утверждал, что Творец всегда может повернуть ход истории в нужном Ему направлении, хотя и не предвидит всех решений человека.

Христианство

Вопрос свободы воли в христианстве тесно соприкасается с темой спасения. Свободен ли человек выбирать свой путь, либо за него это уже сделано свыше? Божественное предопределение, с одной стороны, заранее обуславливает течение событий. С другой стороны, оно не отрицает и возможность человека самому решить, в какую сторону двигаться.

Сторонники православия, католицизма и протестантизма очень часто расходятся во мнении относительно свободы человека. Правда, эти разногласия скорее имеют характер полемики между различными богословами, которые либо отстаивают противоположные взгляды, либо пытаются сгладить противоречия.

Даже всемогущество Творца не исключает свободу воли человека. Дело в том, что главная цель в христианстве – любовь человека к Богу, а любовь, как известно, нельзя получить силой. Выходит так, что только свобода человека в праве выбора, делает его любовь по-настоящему ценной. Подобными взглядами проникнута протестантская Церковь. Но даже среди ее последователей есть те, кто сомневаются, что от человека что-либо зависит. Яркий пример – кальвинисты, которые убеждены, что одни люди заранее избраны для спасения, а другие нет. Безусловно, с позиций человека намного лучше ощущать собственную значимость и свободу.

Ислам

Мусульманство опирается на веру в безграничность знания Аллаха и его всемогущество. При этом, одни последователи ислама считают, что человеку дарована свобода воли, согласно которой он вправе выбирать свой жизненный путь, другие убеждены в противоположном. И первые, и вторые находят подтверждение в священной книге мусульман – Коране.

В Суре 18: Пещера, 29-м айате указывается «Кто хочет, пусть верует, а кто хочет, пусть станет неверным». В других частях Корана, наоборот, вопрос свободы противопоставляется факту предназначения человека. В пользу этого свидетельствует следующая строки – «Ни один человек не уверует без дозволения Аллаха» (Сура 10: Иона, 100-й айат) или «Мы сотворили для Геенны много джиннов и людей» (Сура 7: Ограды, 179 айат).

Течение мусульманства, отстаивающее свободу воли человека, называется кадаритами. Их противоположность – джабариты, которые убеждены в абсолютной предопределенности всех событий и поступков.

Теги

Adblock
detector